Без оптики. Почему москвичи не могли носить очки 200 лет назад

Сегодня в это сложно поверить, но всего два века назад такой простой предмет, как очки, был едва ли не неприличным, а близорукие или дальнозоркие москвичи не могли выйти погулять, вооружив свои глаза. О том, как и почему портативные оптические приборы оказались в опале, — в материале mos.ru.

Бакенбардов и очков не носить

Запрет на очки на самом деле действовал не только в Москве — по всей России дворяне с плохим зрением были вынуждены передвигаться с опаской, а встретив знакомого, долго щуриться. Допускалось иметь лорнет, но стеклышко разрешалось приложить к глазу, быстро посмотреть и тут же спрятать в карман. Было это во времена правления Павла I (1796–1801).

За короткое время своего царствования он успел провести несколько серьезных реформ, направленных на борьбу со всем, что делала его мать, которую он ненавидел. Став императором после смерти Екатерины II, он первым делом принял акт о престолонаследии, согласно которому корона Российской империи наследовалась строго от отца сыну. При нем были ослаблены позиции дворянства и улучшилось положение крестьян, были предприняты некоторые шаги к централизации власти.

Портрет Павла I

Опасаясь заразительного примера Великой французской революции, прогремевшей незадолго до его воцарения, Павел запретил все французское: книги, покрой одежды, язык и даже заимствования из него, вошедшие в русский. Он предписал дворянам-мужчинам поменять и прическу — избавиться от бакенбардов и зачесывать волосы назад, собирая в хвост.

Почему очки попали в немилость, неизвестно. Возможно, император не любил, когда на него смотрели слишком пристально, — многие современники описывали его внешность как не очень приятную. А может быть, в людях, прячущихся за очками, он подозревал заговорщиков. Павел I был ребенком, когда его отца Петра III убили, и он всю жизнь боялся повторить его судьбу. Впрочем, все усилия были тщетны: в 1801 году Павел I стал жертвой заговора — его убили в собственной спальне.

Еще одна версия — запрет был введен по просьбе супруги Павла I, Марии Федоровны, которая была близорука. Скорее всего, ей было неприятно видеть при дворе людей в очках. Ни один из членов дома Романовых ни разу не появился в очках или с лорнетом на публике. Нет ни одного портрета, на котором царственная особа была запечатлена с оптическим прибором, — по умолчанию считалось, что правитель должен обладать ясным зрением.

Причуды Гудовича

Люди, не принадлежащие к царской фамилии, также какое-то время не могли свободно носить очки. Надевать их у себя дома было можно, но появляться в таком виде на людях считалось неприличным — все равно что лорнировать окружающих. Право на беспрепятственное ношение оптического прибора при дворе можно было, впрочем, заслужить, как, например, это сделал Егор Канкрин — министр финансов России в 1823–1844 годах. С портретов Егор Францевич смотрит на нас невооруженным взглядом, но сохранились стихи Владимира Венедиктова, долгое время служил у министра секретарем:

Выслушивает всех, очки поднимет на лоб,

И видится, как мысль бьет в виде двух лучей

Из синих, наискось приподнятых очей…

Пожалуй, главным ревнителем запрета стал Иван Гудович, московский главнокомандующий и управляющий по гражданской части в 1809–1812 годах. Генерал-фельдмаршал, в 1789 году отвоевавший турецкую крепость Хаджибей (на месте которой была построена Одесса), овладевший Анапской крепостью в 1791-м и завоевавший каспийское побережье Дагестана, и в должности градоначальника сохранил военную строгость.

Портрет графа И.В. Гудовича. Первая половина XIX века. Частное собрание

Современники вспоминали, что очки приводили Гудовича в настоящую ярость: он не просто следил за соблюдением правил, а довольно грубо вмешивался в частную жизнь москвичей. Иван Васильевич мог остановить карету, увидев прохожего в очках, и потребовать снять ненавистный ему предмет с носа. По легенде, он запрещал надевать очки даже у себя дома.

А еще ему почему-то очень не нравились повозки, запряженные тройкой лошадей. «Гонитель очков и троечной упряжи» — с таким прозвищем он вошел в историю.

Очки Дельвига

Отголоски павловского запрета на ношение очков мы можем услышать, например, в «Евгении Онегине», написанном в 1923–1930 годах. Описывая появление своего героя в театре после начала спектакля, А.С. Пушкин пишет:

Все хлопает. Онегин входит,

Идет меж кресел по ногам,

Двойной лорнет скосясь наводит

На ложи незнакомых дам.

Поэту было достаточно одной фразы, чтобы показать беспардонность молодого повесы: он рассматривает женщин, вооружив глаза. Сам жест — вскинуть руку с лорнетом и пристально посмотреть на кого-то — считался дерзким вызовом.

Кстати, во время учебы Пушкина в Царскосельском лицее ученикам запрещалось носить очки. В частности, об этом вспоминал позже поэт и издатель Антон Дельвиг, добавляя: «…Зато все женщины казались мне прекрасными!»

В. Лангер. Портрет А.А. Дельвига. 1830 год

На своем самом известном портрете — рисунке Валериана Лангера, сделанном в 1830 году, — Дельвиг, впрочем, взирает на нас через очки. Носил очки в то время и Александр Грибоедов — он изображен в них на двух пушкинских рисунках, сделанных при жизни драматурга и дипломата, и на всех посмертных портретах, созданных по описаниям друзей.

Добавить комментарий