Интервью мера Москвы Сергея Семеновича Собянина

А.Венедиктов
― Добрый вечер. В эфире программа «2017», Алексей Венедиктов у микрофона, у нас в гостях мэр Москвы Сергей Собянин. Сергей Семенович, добрый вечер.

 Семеновича Собянина

С.Собянин
― Добрый вечер, Алексей.

А.Венедиктов
― Я сразу хочу сказать, что было очень много частных вопросов, и обращаюсь к нашим слушателям: вы можете их сейчас присылать, начиная со своего адреса. После эфира я передам мэру все ваши вопросы, и дальше вы будете получать ответы, наверное, уже когда будут отработаны. +7 985 970-45-45, не забывайте подписываться, начинайте с адреса, тогда будет легко.

Первая тема, которую я хотел бы с вами затронуть, Сергей Семенович, это тема расселения москвичей в более комфортное жилье. Извините, я не могу выговорить слово «реновация» — оно для меня не очень понятное.

Вы знаете, я сразу хочу сказать нашим слушателям, что с самого начала я поддержал эту идею, но потом у меня стали возникать вопросы и, я бы сказал, страхи.

Поэтому мой первый вопрос. Вот, в сегодняшней точке после принятия Думы в третьем чтении закона (хотя, он еще не принят Советом Федерации, не подписан президентом), где мы находимся, чего ожидают люди?

С.Собянин
― Да. Первое событие – это то, что Дума приняла в третьем чтении закон, и я надеюсь, что этот закон принят уже в той редакции, которая развеяла бóльшую часть слухов и опасений.

А.Венедиктов
― Поговорим об этом, да?

С.Собянин
― Поговорим об этом. Второе, голосование по списку домов, которые находятся в проекте программы, 15-го числа, вчера закончено. Но тем не менее, итоги пока окончательно не подведены – необходимо время для того, чтобы уже подробно проанализировать и посмотреть так, чтобы ошибок не было, подвести окончательные итоги.

Голосование…

А.Венедиктов
― Сергей Семенович, вставку сразу.

С.Собянин
― Да?

А.Венедиктов
― А если, скажем, в том доме, где голосование прошло, пройдет собрание собственников?

С.Собянин
― Да. Вот, второе, да. Что касается собраний, собрания будут проводиться до 15 июля в силу того, что эта процедура достаточно сложная, сложно собрать необходимые документы, оформить их. Поэтому мы немного продлили эту историю. На мой взгляд, правильно, потому что она хороша и для тех, кто не хочет в эту программу вступать: у них есть возможность еще собрать вместе и даже независимо от итогов голосования на портале, собраться и принять решение такое, какое они считают нужным. «Мы не доверяем, там, Активному гражданину, мы не доверяем МФЦ, мы никому не доверяем, мы доверяем только себе», – вот, собрались и приняли решение, пожалуйста.

Либо (что еще более актуально на сегодняшний день) это голосование по тем домам, которые хотят войти в программу.

А.Венедиктов
― То есть которых нет в программе, но?..

С.Собянин
― Которых нет в программе и которые собираются войти. Таких домов достаточно много. У нас уже сегодня больше 500 заявлений. Не только заявлений, а…

А.Венедиктов
― 500 домов?

С.Собянин
― Да, 500 домов, которые прислали какие-то документы, которые требуют, конечно, еще проверки. И активно проводится еще несколько сотен собраний, собирают людей, обсуждают. Для них важно, все-таки, чтобы мы дали им возможность до конца определиться и принять то или иное решение.

Это вот вторая история. Она связана не только с голосованием, а с тем, что мы в законе прописали норму, по которой вот после этого голосования и после принятия закона список на вход закрывается.

А.Венедиктов
― То есть?

С.Собянин
― Туда уже больше никто зайти не может по закону, по федеральному закону. Вот, мы проголосовали, посмотрели список, еще раз проверили техническое состояние, оценили ситуацию, включили в список. Получили решение собраний – то же самое, проанализировали на необходимость, включили в список. И, значит там, когда-то (я не знаю, когда там) в июле будет принят закон, он вступит в законную силу. Всё, это точка отсечения. После этого мы никого не имеем права принять в эту программу. Выйти – пожалуйста, войти – нельзя.

Это почему? Потому что самые большие опасения были не только у тех, кого включили в программу, а у тех, кто не вошли в программу, но они опасались или, там, волновались по поводу того, что а вдруг их дом без их ведома и желания включат в эту программу?

А.Венедиктов
― А мы не узнаем про это.

С.Собянин
― А мы не узнаем, это как-то будет сделано так, что мимо нас это пройдет. И мало ли что там. И что, нам теперь волноваться каждый там месяц и каждую неделю, а вдруг нас потащат на какое-то собрание и так далее, и так далее? То есть такая, ну, нестабильная история какая-то возникает с большими опасениями, волнениями и так далее.

Поэтому мы говорим: нет, вот, все, кто заявился… Все, кто хотел, заявился. Пожалуйста, провели собрание, включились в программу.

Те, кто хотел войти, проголосовали за. Те, кто не хотел войти, проголосовали против. Всё, вот этот этап заканчивается, причем заканчивается нормой федерального закона. Дальше мы работаем с той программой, которую мы получим на выходе.

Программа по предварительным итогам, которые мы сегодня видим, она просто колоссальная. Это 4,5 тысячи домов. Список, я напомню, был 4,5 тысячи, где-то процентов 10 от этого списка, мы видим, что они, скорее всего, не попадут в программу, потому что проголосовали против (ну, набрали 30% противников вхождения). Я напоминаю, что вообще 30% от жителей дома могут заблокировать всю эту программу.

А.Венедиктов
― От собственников, наверное.

С.Собянин
― Ну, я упрощенно говорю. От собственников, нанимателей.

А.Венедиктов
― Хорошо. Мы просто имеем в виду собственников.

С.Собянин
― Не только собственников, но и нанимателей. Нанимателей жилья, которые заключили договор найма с нами. Мы как собственники могли вообще принять за них сами решение, но мы сказали «Нет, мы за вас решений не будем принимать».

А.Венедиктов
― Вы имеете в виду, что там муниципальное жилье?

С.Собянин
― Ну, конечно! Наниматели – это у кого? У государства, у государственных структур, у нашего Департамента имущества. Мы предоставили им право, делегировали: «Пожалуйста, голосуйте так, как считаете нужным. Мы вам мешать не будем, навязывать свое мнение не будем».

Так вот, я возвращаюсь. Вот, в целом мы получаем 10% тех, кто отказался входить в эту программу, и примерно такое же количество домов, которые войдут, скорее всего, исходя из решений собраний, которые нам присылают.

А.Венедиктов
― То есть 4,5 тысячи домов так-сяк получается.

С.Собянин
― Да. Таким образом эта программа в 2,5 раза больше, чем предыдущая программа, которой мы заканчивали реализацию (это там было 1700 домов). Это огромный объем. Просто колоссальный объем для того, чтобы не просто так поговорить, а реализовать, построить качественное жилье, сформировать новые кварталы, комфортные для жизни для граждан и для города. Это колоссальная задача, одна из самых крупных в мире.

А.Венедиктов
― Сергей Семенович, да, это правда. Но, вот, смотрите. Вот, мы с вами давно знакомы, и с того момента, когда мы знакомы, мы с вами часто говорили о том, как входит понятие «собственность» в жизнь граждан. И вы всегда, на мой взгляд (мне так казалось), были сторонником того, чтобы частная собственность, вообще собственность развивалась. И будучи и главой Администрации президента, и губернатором Тюменской области, вы об этом говорили.

Теперь вы мне говорите что? Вы мне говорите: «Вот у тебя в доме 75% соседей, собственников, которые решили уехать». А у меня моя квартира, я ее приватизировал, кстати. Все могли приватизировать. Абсолютно справедливая приватизация в этом смысле. И вы мне говорите: «Вот, твои соседи за тебя решат, где тебе жить». Как это может быть?

С.Собянин
― На самом деле, сегодня по Жилищному кодексу ваши соседи многое могут за вас решить. Могут нанять управляющую компанию, даже если вы не хотите, но проголосовав большинством голосов. Двумя третями могут принять решение о реконструкции вашего дома, и лет 10 строить у вас над головой невесть что или заставить вас отселяться, реконструировать и так далее.
Здесь речь идет не просто о какой-то там истории такой, надуманной, что, вот, кто-то чего-то ради чего-то захотел. А речь идет о спасении вашей собственности. Не отъеме вашей собственности, а спасении вашей собственности!

Изначально необходимо определиться, для чего мы это делаем? Мы говорим и я говорю, что тот жилищный фонд, с которым мы имеем дело, он предаварийный, и в течение 10-ти лет большинство этих домов станут аварийными. И тогда этих граждан, которые сегодня говорят «Да, это моя собственность, не трогайте ее», им придется переселяться уже совсем по другому закону и по другим условиям. И не в плановом спокойном порядке, когда мы можем квартал за кварталом постепенно реновировать, оставлять этих граждан жить в этом же практически квартале и тому подобное, а просто выдергивать какие-то дома, которые будут приходить в негодность, и переселять их невесть куда, потому что в этом месте, в этом квартале мы уже там ничего не построим. Потому что это же не цельная история, это просто какие-то клочки отдельные, из которых слепить какой-то цельный проект практически не представляется возможным.

Поэтому речь идет не об отъеме собственности, а, наоборот, о спасении вашей собственности.

А.Венедиктов
― Вопреки мне, получается. Есть проблема, признайте.

С.Собянин
― Конечно, есть проблема. Но есть проблема и у большинства людей, которые согласны не дожидаться, пока их дом будет аварийный, и говорят: «Да». Таким образом, если вы говорите, что я не хочу, не буду, и на основании этого моего одного решения все остальные должны оставаться в этом доме…

А.Венедиктов
― Почему? Пусть уезжают. Пусть уезжают.

С.Собянин
― А что делать с другими?

А.Венедиктов
― Не, Сергей Семенович, вы их и переселите (желающих).

С.Собянин
― Алексей…

А.Венедиктов
― А я останусь в этом, в своей квартирке.

С.Собянин
― Прекрасно, прекрасно. Что мы получаем?

А.Венедиктов
― Да?

С.Собянин
― В результате мы получаем, что Алексей Алексеевич живет один в 100-квартирном или 70-квартирном доме пустом, отапливаемом, освещенном, охраняемом и так далее за счет кого, чего? Это вообще, как бы, не реальная история. Это во-первых.

Во-вторых, конечно, можно дождаться того, чтобы этот дом не сносили и вы будете жить, и мало того, мы будем обеспечивать вас водой там, теплом, весь город будет финансировать вам эту историю, все налогоплательщики, потому что город – это вы. Вот.

А затем что получится? А затем получится следующее. Дом, который должен быть снесен, на его месте построен другой дом для сноса следующих пятиэтажек…

А.Венедиктов
― Да, понимаю. Цепочка понятна.

С.Собянин
― Мы реализовать не сможем. Значит, огромный район, который за вашей спиной стоит, огромное количество людей, которые за вашей спиной, они становятся заложниками этого решения.

Многоквартирный дом – это, все-таки, другая немножко история, чем просто стоящий частный дом. Это, все-таки, общедомовая собственность, общедомовое хозяйство и так далее. И мнение большинства очень важно.

А.Венедиктов
― Но квартира моя.

С.Собянин
― Квартира ваша.

А.Венедиктов
― Не могут мои соседи за меня решать, что в моей квартире… Пусть надстраивают слева, справа, сбоку, снизу…

С.Собянин
― Они по поводу вашей квартиры не решают. Они решают…

А.Венедиктов
― Ну как? А выселение? Расселение? Как вы будете с этим? Вы же можете себе представить? Вот, 10 сумасшедших Венедиктовых остались вот в этом 18-подъездном доме, да? Говорят «Это наша собственность». Вы чего меня будете, с ОМОНом выводить?

С.Собянин
― Алексей Алексеевич, вот, я привожу пример. Вот, мы 20 лет этим занимаемся. 20 лет! А на самом деле, еще и больше. Ну, уж так вот круто…

А.Венедиктов
― Ну, хорошо, 20 лет. 20 лет.

С.Собянин
― Да. Ну, допустим, 20 лет. Переселили 1700 домов. 1700 домов – это около полумиллиона граждан! Именно по такой процедуре.

Но при этом федерального законодательства вообще не было – был принят городской закон. Он прошел различные экспертизы, он прошел Верховный суд. И Верховный суд неоднократно подтверждал правильность этих решений.

Было решение Конституционного суда, который тоже подтвердил правильность и законность решений. Но это было на уровне городского закона. Сейчас мы говорим о федеральном законе.

А.Венедиктов
― А зачем вам федеральный закон-то был?

С.Собянин
― Федеральный законодатель сегодня, по большому счету, это единственный, кто может ограничивать права граждан для того, чтобы учитывать права и влияние на других граждан того или иного решения. То есть если вы отказываетесь, вы прямым образом влияете на жизнь соседей, других граждан. Вот, федеральный закон как раз этот баланс и соблюдает.

А.Венедиктов
― В этой связи вопрос. Все-таки, скажите мне, пожалуйста, насколько нам ожидать силовых решений для тех, кто не захочет выезжать, несмотря на решения 2⁄3 собственников?

С.Собянин
― Я, Алексей, уверен…

А.Венедиктов
― Готовиться-то надо.

С.Собянин
― Я, Алексей, уверен, что когда люди увидят хороший дом, который стоит рядом с их жильем, благоустроенный, по своей стоимости квартиры в котором процентов на 30, на 50 выше, чем их дом, я думаю, что желающих, вернее, нежелающих будет гораздо меньше.

А.Венедиктов
― Смотрите, еще один вопрос, связанный с землей под домом, потому что земля дорогая, и мы являемся сособственниками (ну, те, кто оформил на себя). Здесь как быть? Здесь что предусматривается? Вот, да, дом снесли, но я сособственник вот этого участка земли, на котором стоял снесенный дом.

С.Собянин
― Ну, это не совсем так.

А.Венедиктов
― Объясните. Объясните.

С.Собянин
― Такая собственность предусмотрена законодательством, но если дом ваш разрушился, сгорел там, взорвался, не дай бог, рухнул и при этом ничего у вас другого нет. Здесь же мы осуществляем мену вашей квартиры на новую квартиру, и под новым домом земля снова принадлежит вам. Поэтому тут другая история.

А.Венедиктов
― То есть она привязана будет?

С.Собянин
― Да. Она автоматически (земля) оформлена в кадастровой палате, поставлена на учет, не поставлена. Не важно. Рыночная капитализация дома учитывается сразу с учетом этой земли, на которой стоит дом. Автоматически. И при переезде в новый дом оформлена там под этим домом земля или нет, она автоматически является собственностью жильцов этого дома, собственников этого дома и, соответственно, включается в капитализацию. То есть проблем здесь…

А.Венедиктов
― То есть вы не видите проблем?

С.Собянин
― Вообще никаких нет.

А.Венедиктов
― В этой связи один из главных страхов (я настаиваю на этом слове) у людей, которым предлагают другое жилье, — это то, что, соответственно, малоэтажные дома (ну, назовем их малоэтажными, да?)… До 9-ти, как вы сказали. Это правда, да? До 9-ти этажей?

С.Собянин
― Да. Ну, такой закон принят. До 9-ти этажей. На самом деле, 99% это дома 5-этажные, Все-таки.

А.Венедиктов
― Да. Нет, я про другое. Вот, они стояли там, да, они, может быть, предаварийные, но они стояли в зеленом окружении, в окружении детского садика, гастронома, аптеки и так далее. Дальше что предлагается построить? Высокоэтажные дома? То есть люди меняют среду обитания, и страхи понятны: одно дело, жить вот в таком, другое дело, жить в многоэтажном.

С.Собянин
― Здесь другое надо сравнивать.

А.Венедиктов
― Как?

С.Собянин
― Ты живешь в хорошем добротном доме, в котором будут жить ты, твои дети, твои внуки, или жить в доме, который год за годом, год за годом скатывается в сторону аварийности…

А.Венедиктов
― Нет, Сергей Семенович, вы на это ответили.

С.Собянин
― Подожди-подожди.

А.Венедиктов
― Вы на это ответили уже.

С.Собянин
― Нет-нет, я отвечу…

А.Венедиктов
― У меня другой вопрос.

С.Собянин
― Я про соловьи отвечаю. Я знаю этот вопрос.

А.Венедиктов
― Ну, я понимаю. Поэтому я хочу ответ.

С.Собянин
― Ну, вот, я вам говорю, что дом превращается в руины, там, больше и больше всего люди уезжают, сдают в аренду, сдают в аренду непонятно еще кому и за какую цену. И чем больше ветшает дом, тем хуже, тем меньше цена, тем контингент достаточно сложнее и сложнее. И человеку уже не до соловьёв – он слышит не соловьёв, а соседей, которые сдали в аренду свою квартиру и невесть кто там живет. Это первое.

Второе, мы не намерены уничтожать там общественное пространство, зелень и так далее. Общественных пространств, пространств под благоустройство, озеленение, я считаю, что будет не меньше в новых кварталах. Потому что, что такое пятиэтажка? Пятиэтажка, ну, условно скажем, это лежачая высотка – ее ставишь на попа, соответственно, площадь благоустройства, общественное пространство увеличивается. Даже с учетом плотности застройки, увеличения плотности застройки общественные пространства мешаться не будут.

Конечно, мы будем специально, специально активно заниматься благоустройством этой территории. Причем, комплексным благоустройством. Причем, включая соседнюю территорию. Либо кварталов, которые не вошли в реновацию (такое сплошь и рядом есть), либо соседних промзон, брошенных каких-то там скверов необустроенных и так далее, создавая народные парки, увеличивая эту общественную территорию вокруг кварталов и делая высококачественное благоустройство внутри.

У нас задача не только сделать хорошую архитектуру домов, не только качественные дома, не только саму градостроительную историю, но и благоустройство. Это мы будем…

А.Венедиктов
― Вот это чуть ли не самое главное, на самом деле.

С.Собянин
― Этому уделяться будет очень пристальное внимание. У нас есть уже огромный опыт – собственно, мы начинали в Москве именно с благоустройства дворов. И сегодня она, конечно, находится на другом качестве, чем было лет 5-6 тому назад. Но в новых кварталах мы будем применять уже новый, улучшенный стандарт благоустройства – это тот стандарт, который когда-то будет действовать по всей Москве. То есть это специальные проекты, специальные проекты улучшенного, более качественного благоустройства территорий.

А.Венедиктов
― Ну, вот, социальная инфраструктура (я вернусь к ней) – садики, школы, магазины, аптеки, опорный пункт полиции.

С.Собянин
― При проекте планировки, конечно, мы будем рассчитывать и количество жителей, которые будут жить в этом квартале или районе, нагрузку на социальную сферу, поликлиники, детские сады, школы. Если мы будем видеть, что там нехватка мест, мы обязательно в обязательном порядке будем либо реконструировать действующие объекты, либо строить новые объекты. Это обязательная и важная часть программы.

А.Венедиктов
― Можете объяснить, как это произойдет? Вот, я не понимаю. Еще раз, если можно, поподробнее. Вот, принято решение, там, расселить этот квартал или эти дома (несколько, да?). Вот, как это процедурно будет происходить?

С.Собянин
― Первое, самое простое решение, чтобы нам вообще приступить к этой работе. Мы выбираем стартовую площадку, согласовываем ее с жителями, строим стартовый дом.

А.Венедиктов
― Если его еще нет.

С.Собянин
― Да, если его нет.

А.Венедиктов
― Какие-то дома же есть?

С.Собянин
― В большинстве случаев нет.

А.Венедиктов
― Ну, мы сейчас поговорим об этом. Хорошо, предположим, нет.

С.Собянин
― Ну, да. Мы же разбираем стандартную ситуацию.

А.Венедиктов
― Да, да.

С.Собянин
― Его нет.

А.Венедиктов
― Хорошо.

С.Собянин
― Выбираем стартовую площадку, строим стартовый дом.

А.Венедиктов
― В каком расстоянии (сразу скажите) от прежних домов?

С.Собянин
― В максимальном приближении, иногда просто во дворе домов. Просто так во дворе домов строить ничего нельзя. Но если дома вошли в программу реновации, люди понимают, что этот дом строится для них, то есть они, по сути, остаются в своем дворе. Мы строим буквально рядом с их домами. Это, на мой взгляд, самый лучший вариант.

Строим. Параллельно начинаем разрабатывать проект планировки всего квартала.

А.Венедиктов
― Да, понятно.

С.Собянин
― И там уже закладываются параметры высотности, плотности застройки, расположения этого квартала, самих домов. Расчеты инженерной коммуникации, транспортной обеспеченности, дорог, детских садов, школ, поликлиник и так далее. Благоустройство, архитектурного облика этих домов. То есть это такая, достаточно серьезная градостроительная проработка, для которой требуется не один месяц. Не один месяц! Но еще раз повторю: чтобы нам не терять время, мы начинаем со стартового дома. Чтобы построить дом и его заселить, это, вот, по всей процедуре нужно года 3.

А.Венедиктов
― 3?

С.Собянин
― Да. Ну, слушайте, сначала нужно…

А.Венедиктов
― Я уточнил.

С.Собянин
― …принять градостроительное решение, потом запроектировать, потом подготовить площадку.

А.Венедиктов
― То есть это не завтра?

С.Собянин
― Это не завтра. Если есть готовая площадка, есть фундамент и начали стройку, то, конечно, это быстрее гораздо. А если там вообще ничего нет и мы выходим на чистую площадку, ну, 2 года – это минимум.

И за эти 2 года мы должны как раз и сделать этот проект планировки и этапность застройки.

А.Венедиктов
― И показать, наверное, жителям, все-таки.

С.Собянин
― Так нет, не только показать – провести слушания, по сути дела согласовать с ними этот проект, обсудить с ними. Это важная история! Чтобы они знали: вот, их микрорайон и их там квартал, к которому они привыкли, который они знают, который они любят, в котором прожили там всю жизнь, а что вместо него-то будет?

Когда сегодня задаете, я не могу на этот вопрос ответить. Это вопрос конкретного проекта, потому что разная планировка этого квартала: там где-то 10 домов, где-то 3 дома, где-то там 20 домов, где-то там 50 домов. Это будет зависеть от этого. Но в любом случае это будет комплексное решение. Не какое-то, что тут набахали домов, про всё остальное забыли и ушли.

А.Венедиктов
― Ну, люди этого боятся.

С.Собянин
― Ни в коем случае так… Мы вообще так сейчас не делаем.

И все, все девелоперы, которые сегодня занимаются строительством в Москве, знают, что у нас достаточно жесткие требования: строишь какое-то коммерческое жилье, будь здоров к этому коммерческому жилью чтобы у тебя полностью были обеспечены детские сады, школы и так далее.

Если вы помните, когда мы начинали работать там 5-6 лет тому назад, у нас дефицит детских садов достигал до 60%.

А.Венедиктов
― Да, было.

С.Собянин
― А еще 60% даже не записывались, потому что бесполезно было записываться.

Сегодня вместо 280 тысяч ребятишек, которые ходили в детские сады, сегодня ходит там под 400. Ну, мы же занимаемся серьезно этой программой, и было бы нелепо в новых районах сказать «Не, мы всё это забываем, и, вот, чего-то там такое начинаем городить другое». Да нет, это общая идеология, это общее понимание того, что нужно делать.

А.Венедиктов
― Зелень. Тогда это не инфраструктура, это воздух, экология.

С.Собянин
― Еще раз говорю, что площадь озеленения, зеленой застройки не должна быть меньше в квартале той, которая в настоящее время есть.

А.Венедиктов
― По каждому месту? По каждому району?

С.Собянин
― Да, по каждому конкретному кварталу, раз. И я еще раз добавлю, что помимо этого вокруг этого квартала мы будем еще на раз ревизировать все клочки земли, которые есть, на предмет их вовлечения в общественное пространство, озеленения и благоустройства. Это очень важно.

Кстати, мы каждый год без всякой программы реновации создаем по 50 новых парков, так называемых народных парков. По предложениям москвичей мы выбираем площадку, заброшенные территории там, запущенные особо охраняемые природные территории…

А.Венедиктов
― Ну уж 50?

С.Собянин
― 50. Мы около 50-ти каждый год, Алексей. Каждый год. Из них половина за счет бюджета, половина за счет инвесторов. Создаются народные парки со всей инфраструктурой – с велодорожками, с тренажерами, с детскими площадками, с озеленением, посадкой деревьев, кустарников и так далее.

А.Венедиктов
― И вы хотите сказать, что это будет предусмотрено в новых вот этих реновационных, прости господи?..

С.Собянин
― Там, где это возможно, еще раз говорю, по всему периметру мы будем смотреть участки, которые возможно включить в эту программу.

А.Венедиктов
― Сергей Собянин, мэр Москвы. И перед новостями у нас есть одна минута. Скажите, пожалуйста, стоимость всей этой программы? За одну минуту. Я уж, знаете…

С.Собянин
― За одну минуту я не скажу.

А.Венедиктов
― Не, мы потом продолжим. Нет, ну, стоимость есть? И источники?

С.Собянин
― Источники этой программы мы рассматриваем два. Первый – это бюджетный источник, и второй источник – это привлечение инвестиций за счет продажи части жилья построенного. Жилье, на наш взгляд, должно, все-таки, окупаться продажей части жилья построенного. Всё остальное (соцкультбыт, дороги, коммуналка и так далее) будет делаться за счет бюджета, потому что, собственно, это обязательства города.

А.Венедиктов
― Бюджета Москвы?

С.Собянин
― Бюджета Москвы.

А.Венедиктов
― А федералы решили не помогать?

С.Собянин
― Мы не просим их.

А.Венедиктов
― Что, денег в бюджете полно, что ли?

С.Собянин
― Не в этом дело. У Федерации свои проблемы. Вы видите, какая бюджетная обеспеченность в других регионах, какие там проблемы. Они сегодня борются с аварийным жильем. Мы стараемся профилактировать, если так можно выразиться, аварийное жилье, на шаг раньше идти, не дожидаясь, пока оно будет рушиться на головы людям.

А.Венедиктов
― Сергей Семенович Собянин, мэр Москвы. Сразу после новостей мы еще продолжим о реновации, хотя, у нас здесь есть и другие темы. Новости на «Эхе».

НОВОСТИ

А.Венедиктов
― У нас в гостях мэр Москвы Сергей Собянин. Сергей Семенович, когда мы объявили о том, что вы к нам придете, и пошли вопросы (есть частные вопросы – мы вам передадим), у меня был общий вопрос. Слушайте, вы сами говорите… И мне говорят «Задай ему вопрос». Вы сами говорите, что это надолго. Вы баллотироваться-то собираетесь в 2018 году?

С.Собянин
― Доживем до 2018 года и там решим.

А.Венедиктов
― Нет, ну эта же программа… Я в связи с программой. Вот, вы сейчас планы строите.

С.Собянин
― А, вы типа того, что вы же наобещали людям?..

А.Венедиктов
― Именно типа этого, да. То есть наобещали людям, да.

С.Собянин
― Алексей, Лужкова не стало, а программа продолжалась сноса.

А.Венедиктов
― Так?

С.Собянин
― Какие программы можно запускать, можно не запускать, но если ты ее запустил, уже их сложно остановить. И то, что мы большинство гарантий прописали сегодня в федеральном законе, это тоже в этом есть плюс. Вы же помните, первоначально мы хотели, все-таки, бóльшую часть полномочий взять на себя и в своем законе прописать.

А.Венедиктов
― Да, я помню, да. Да.

С.Собянин
― Городское сообщество и депутаты Государственной Думы сказали: «Не-не, давайте мы, все-таки, чтобы это была бóльшая стабильность, бóльшая прозрачность и ясность, давайте пропишем это в федеральном законе». Поэтому вне зависимости от того, кто там будет находиться на этом кресле, какая городская дума, то есть, все-таки, основные все параметры зафиксированы в федеральном законе.

А.Венедиктов
― То есть ответить вы не захотели, будете ли вы тянуть эту программу до конца.

С.Собянин
― До конца я точно не могу.

А.Венедиктов
― А сколько лет? – так я же к этому веду.

С.Собянин
― У меня последний срок, даже если буду избираться, поэтому я никак не могу 15 лет последний срок отбывать, извините.

А.Венедиктов
― То есть эта программа рассчитана на сколько лет-то, как вам кажется?

С.Собянин
― Лет на 15, да.

А.Венедиктов
― Лет на 15, да? С учетом вот этой вот?..

С.Собянин
― Лет на 15 минимум, да.

А.Венедиктов
― Вернемся к деньгам. Все-таки, это дорого, да?

С.Собянин
― Дорого, да.

А.Венедиктов
― Это дорого. И когда такая программа возникла, очень много разговоров было в том, что, с одной стороны, что в этом заинтересован строительный комплекс Москвы. Что поскольку кризис и они там падают, вы хотите его загрузить или они хотят себя загрузить. С другой стороны, выдам тайну, господин Хуснуллин – ну, я не могу сказать, что он истерил, он не хотел этой программы, но он так, как-то жестко в разговорах говорил: «Да вы что, с ума сошли? Мне это зачем?» Где правда?

С.Собянин
― Правда в том, что, действительно, строительный комплекс отбивался до последнего от этой программы. Если в бюджете есть деньги, их можно направить на инвестиции… Их можно направить там на строительство дорог, метро, каких-то бюджетных объектов, строек в той же Новой Москве. Да куда угодно. Это гораздо проще и благодарнее. И спокойнее. Построил, сдал, никто тебе не мешает, и поехал дальше.

Здесь строителям нужно зайти в жилой квартал, побеседовать с людьми, согласовать с ними проект, построить в живой среде (это чрезвычайно технологически сложно), переложить кучу там сетей, которые там 50 лет не перекладывались, перерыть там, бог его знает сколько, кучу согласований пройти. После того, как построил, начинаешь переселять – там целые процессы и процедуры непростые, иногда конфликтные и так далее. Зачем строителям эта история?

Там придумали историю, что это важно для девелоперов, которые хотят сбыть свое…

А.Венедиктов
― Ну, например. Или девелоперов, да.

С.Собянин
― …свое жилье, да. Слушайте, Алексей, ну, это просто бред какой-то.

А.Венедиктов
― Почему?

С.Собянин
― Ну, потому что. Если нам говорят, что это нужно для девелоперов, у которых там застоявшееся жилье, они не знают, куда его сбыть, так, наоборот, мы на рынок выбросим еще 3 миллиона квадратных метров жилья в год в пике этой программы! А сегодня строится всего 3 миллиона. Это мы удвоим количество предложений на рынке.

А.Венедиктов
― То есть 6 миллионов будет? Подождите, я в цифрах запутался.

С.Собянин
― Да, да, да.

А.Венедиктов
― То есть в пике программы будет 6 миллионов жилья в год?

С.Собянин
― Да. Ну, на всякий случай там, у Московской области и по 8, и по 12 миллионов строят.

А.Венедиктов
― Ну, это область.

С.Собянин
― Да. Ну, это же она меньше, чем город, по жителям.

А.Венедиктов
― Ну, у нас негде. Строить негде.

С.Собянин
― Теперь появляется, где строить. Мы же строим это для тех жителей, которым нужно переселение в новые дома, и мы строим как раз на тех площадках, где они живут и куда будут переселяться.

А.Венедиктов
― Ну да.

С.Собянин
― Так вот для девелоперов это… Ну, простите, это нехорошее слово на языке, не буду его говорить.

А.Венедиктов
― Ну, почему? Девелоперы привыкли.

С.Собянин
― Да нет, не буду говорить.

А.Венедиктов
― То есть им не выгодно, да?

С.Собянин
― Девелоперам категорически не выгодно. Категорически. Потому что это давит на рынок, на цену на жилье. Цена в результате этого проекта, ну, как минимум не будет повышаться, скорее всего она будет понижаться. Она не будет там рушиться или что-то критичное – такое я не думаю, что будет происходить. Но точно она не будет повышаться. Скорее всего, она будет понижаться. Означает, что их маржа по их проектам будет меньше. И естественно, что они безрадостно встречают такую программу.

А.Венедиктов
― Тогда главный, может быть, и последний вопрос в этой теме, Сергей Семенович. Это вообще зачем нужно? Ну, кроме…

С.Собянин
― Что «зачем»?

А.Венедиктов
― Вот, пришел благородный Собянин и сказал… Вот, как… Извините меня, мне тут один очень возрастной человек… Мы с вами тоже не мальчики, но он совсем возрастной человек. Он говорит: «Ну, — говорит, — напомнил мне Собянина этого Никиту Хрущева, — говорит. – Пришел, вынул из подвалов людей, настроил вот этих самых, и никому не объяснил, зачем. Просто были общие слова». Зачем Собянину это нужно? Развязки стройте – вам спасибо скажут, парки открывайте – вам спасибо… Вам это зачем нужно?

С.Собянин
― Замечательный вопрос. Это нужно москвичам.

А.Венедиктов
― Ну, Сергей Семенович…

С.Собянин
― Алексей Алексеевич, если вы бы сказали, что это не так, я бы с вами начал спорить. Это нужно москвичам, иначе бы 90% жителей, которые сегодня включаются в программу, не голосовали бы за. Они бы сказали: «Сергей Семенович, чего вы тут придумали? Да идите вы со своими придумками. У нас соловьи поют, у нас зеленые тут деревья»…

А.Венедиктов
― И некоторые говорят.

С.Собянин
― Они же голосуют, 90% в среднем за. Это означает, что всё уже там, ну, предел, понимаете?

И откуда проблема-то сама взялась? Когда мы заканчивали первую программу, нам задавали вопрос: «Сергей Семенович, когда вы нас включите в эту программу? Почему вы наши пятиэтажки не включаете? Вот, в нашем квартале рядом сносится пятиэтажка, переселяют людей в хороший дом…»

А.Венедиктов
― Вы имеете в виду предыдущую программу?

С.Собянин
― Да, да. «А мы-то что, хуже?» Я говорю: «Уважаемые граждане, давайте подождем, пока мы закончим, вот, первую программу, снесем те дома, которые там в этой программе. А потом уже будем решать по вашим домам». Ну, вот, эту программу заканчиваем. Мне говорят: «Слушайте, Сергей Семенович, заканчивается программа. Вы чего? Вы решения принимаете?» Я говорю: «Нет-нет, подождите, у нас теперь есть Фонд капитального ремонта, мы придем и отремонтируем ваши дома».

А.Венедиктов
― Да, да.

С.Собянин
― «Мы денежки ваши собрали…»

А.Венедиктов
― Собрали.

С.Собянин
― «…Они у нас. Вот, мы сейчас придем и всё отремонтируем».

Пошли к ним ремонтировать, а отремонтировать не можем. А невозможно! Балконы заменить невозможно, системы отопления в стенах невозможно, потому что нужно стены менять, разбивать и в том числе и перегородки, которые стоят между соседями. В подвалах, по сути дела, подвалов нет – нужно вскрывать полы. И так далее, и тому подобное.

Дома в большинстве своем неремонтопригодные и с точки зрения уже усталости всех конструкций, и самого конструктива домов, и так далее, и тому подобное. И большинство жителей нас просто не пустили в эти квартиры, сказали «Вы чего, с ума сошли? Вы чего будете делать-то тут? Это невозможно отремонтировать! Это плесень на стенах, это сгнившие перегородки, сгнившие коммуникации, это вот весь дом, который уже на ладан дышит. Куда вы лезете? Чего вы делаете?»

И дальше нам надо отвечать: «Так, хорошо. Не можем отремонтировать. Деньги на ремонт собираем. А что дальше-то с этими домами делать?»

А.Венедиктов
― И с деньгами, Сергей Семенович.

С.Собянин
― И с деньгами.

А.Венедиктов
― Деньги на ремонт – куда вы их будете девать-то? Собрали?..

С.Собянин
― Это другой вопрос.

А.Венедиктов
― Но он важный.

С.Собянин
― Это другой вопрос.

А.Венедиктов
― Но он важный.

С.Собянин
― Вы задали вопрос «А зачем вам это нужно?»

А.Венедиктов
― Да-да, давайте.

С.Собянин
― Я вам говорю, что это нужно в первую очередь москвичам, а не мне.

А.Венедиктов
― Так?

С.Собянин
― И я вынужден, я был вынужден принять решение о том, что да, давайте разработаем проект новой программы, куда включим вот эти дома, которые находятся в таком плохом, предаварийном состоянии.

По поводу денежек на капитальный ремонт.

А.Венедиктов
― Люди спрашивают.

С.Собянин
― Важный вопрос. В законе мы прописали, что денежки, которые эти граждане уплатили в Фонд капитального ремонта, мы разворачиваем и направляем на программу реновации. Потому что мы не ремонтируем, но создаем новое жилье. По сути дела, это гораздо лучше история и гораздо более эффективное вложение.

Дальше мы говорим что? Уважаемые граждане, с момента принятия в программу вашего дома вы перестаете платить за капитальный ремонт.

А.Венедиктов
― То есть вы хотите сказать, что если в июле, в ту секунду, когда будет закрыт список, как вы сказали, вот из этих домов люди перестают платить, вот, с июля?

С.Собянин
― Не с июля – после того, как мы утвердим программу.

А.Венедиктов
― Ну, с августа, с сентября.

С.Собянин
― Не важно, да. Это вопрос, там, дней-месяцев. Как только программа будет утверждена, будет определен перечень…

А.Венедиктов
― Список домов, и люди перестают платить в Капремонт.

С.Собянин
― Люди перестают платить за капитальный ремонт до тех пор, пока они не переедут в новый дом. Это может быть 5, 10 лет, 15. Они перестают платить. Это тоже важная история.

А.Венедиктов
― Важная. Я задал вопрос.

С.Собянин
― И справедливая. Так как мы не способны отремонтировать капитально их дом, чего ж деньги-то собираем? И не должны собирать.

А.Венедиктов
― То есть практически этот налог с них снят будет?

С.Собянин
― Да. Это еще такая, ну, дополнительная преференция. Но при этом мы же тоже понимаем, что весь этот период времени нам придется поддерживать в работоспособном состоянии инженерные коммуникации.

А.Венедиктов
― Этих домов?

С.Собянин
― Этих домов.

А.Венедиктов
― Программных.

С.Собянин
― Конечно. И нам… Ну, какой-то выборочный ремонт всё равно придется проводить.

А.Венедиктов
― Сергей Семенович, цена вопроса? Вы мне так и не назвали. По прикидкам, на 15 лет, если вы считали.

С.Собянин
― На 15 лет, ну, где-то это около 3 триллионов рублей.

А.Венедиктов
― И из них половина – городской?

С.Собянин
― Нет, не совсем так. Все-таки, бóльшая часть затрат – это затраты на строительство жилья.

А.Венедиктов
― То есть это то, что может вернуться потом частью.

С.Собянин
― Да. И мы надеемся, что, все-таки, она вернется. Сколько городского бюджета потребуется? Ну, это покажет только уже конкретно разработка программы. Потому что зависит от количества дополнительных детских садов, школ, поликлиник, дорог и так далее, и тому подобное.

А.Венедиктов
― Мэр Москвы Сергей Собянин у нас. Я думаю, что я пока на этой теме остановлюсь и ее закончу. Ваши вопросы все мы передадим мэру сразу после того, как закончится эфир. Напомню, вы их можете присылать. +7 985 970-45-45, не забывайте адрес и подписываться.

Частный вопрос такой перед следующей темой. Очень много пришло однотипных вопросов – расширение платных парковок. Ожидается? Не ожидается? Вы над этим думаете? Если вы решили, то что вы решили?

С.Собянин
― Никакого массового увеличения платных парковок не предвидится. На мой взгляд, мы уже создали основной костяк платных парковок. Возможны какие-то локальные решения, связанные там с какими-то площадками возле торговых центров, офисов и так далее. Но это локальные вещи, никаких массовых таких вот увеличений площадей платных парковок не будет.

Мне кажется, что мы уже, в основном, выбрали весь объем эффекта от платных парковок. Платные парковки нужны не для того, чтобы получить плату в город. Такие суммы, которые, по большому счету, ни одной проблемы в городе не решают.

А.Венедиктов
― А какие суммы? Может, вы на память?..

С.Собянин
― Ну, это несколько миллиардов в год, это 2-3 миллиарда в год. Причем, мы их даже не получаем в расходную часть бюджета, мы сразу перенаправляем в те районы, где этот сбор был осуществлен, для благоустройства и в том числе поддержания жилого…

А.Венедиктов
― Это муниципалы получают, что ли?

С.Собянин
― Ну, в районные управы. А распоряжаются муниципальные собрания, сами принимают решение по распределению этих денег. То есть это фиксированная история, которая уходит от нас.

Главная цель платных парковок – для того, чтобы снизить количество машин, которые каждодневно приезжают в Москву.

А.Венедиктов
― Да, говорят, Собянин – враг водителя, друг пешехода.

С.Собянин
― Абсурд полный. Почему? Потому что, во-первых, это сделано для регулирования автомобильных потоков, чтобы автомобилисты могли вообще ехать. Вы же помните ситуацию 5-летней давности, когда люди, ну, стояли в пробках 9-10-балльных постоянно. Во-первых. Во-вторых, ну, как такой, знаете, маркер такой. Вы не видели желтых такси в центре, их не было практически. Почему? А вы спросите таксистов. Они вам скажут, что бесполезно было в центр города ехать, мы ничего не могли рассчитать – ни время пути, ни маршрут, ничего: заехав в любой переулок, ты встал и оттуда не выбрался.

Сегодня другая ситуация. Я не говорю про период там летнего благоустройства (это такая, сложная история). Мы на какой-то…

А.Венедиктов
― Сейчас я спрошу. Сейчас я, подождите…

С.Собянин
― На какое-то время как раз вернулись, вернулись в 5-летнее прошлое.

А.Венедиктов
― Да-да-да, да. Сегодня из аэропорта ехал хорошо, мягко говоря.

С.Собянин
― Поэтому это решение в первую очередь для них. Мы за счет этого сняли с трафика где-то около 300-400 тысяч машин, которые выезжали раньше…

А.Венедиктов
― В день?

С.Собянин
― Да, в день. …на улицы Москвы. За счет этого слегка разгрузилась улично-дорожная сеть, пропускная способность увеличилась, трафик ускорился, мы с первого пробочного места ушли, там, на 5-е, на 7-е место. Это во-первых.

А во-вторых, «враг автомобилистов». А чего бы я строил десятки и сотни километров новых дорог, реконструировал?

А.Венедиктов
― Чтобы выезжали из города. Чтобы покидали город побыстрее.

С.Собянин
― Тоннели, эстакады, Северо-Западную хорду, Северо-Восточную хорду и так далее, и тому подобное.

А.Венедиктов
― Это правда, не. Это правда.

С.Собянин
― Реконструкция развязок на МКАДе и так далее, и тому подобное. Мы основные усилия строительного комплекса направляем на 2 вещи – это метро, первое, и второе, для строительства дорог и развязок.

А.Венедиктов
― Сергей Семенович, сами затронули вопрос (конечно, у меня эта тема была). Вы не могли бы объяснить, почему выбрана такая идеология, вот эта массовая реконструкция города, когда треть центральных улиц каждый год закрывается и там ведут работы? Почему не потихонечку, чтобы не создавать вот этого вот: там 5 улиц, предположим, там 3. Ну, поняли вопрос, да?

С.Собянин
― Да, я понял.

А.Венедиктов
― Почему, вот, массовая бомбежка такая?

С.Собянин
― Алексей, вот, возьмем, например, Тверскую. При реконструкции мы забираем 2, иногда 3 полосы (ну, по одной полосе с каждой стороны), иногда и больше забираем в силу технологических особенностей, перекладки коммуникаций и так далее. Мы в этом месте сузили Тверскую и создали горлышко узкое. И, вот, маленький участочек реконструируем в течение года. А стоит-то вся Тверская. Какая разница? Ты в одном месте сузил ее, и всё, создал пробку, и вся Тверская стоит. Не важно: всю ты Тверскую реконструируешь или этот участок. Всё равно.

Поэтому ты можешь 10 лет тренироваться маленькими участками, но всё равно 10 лет вся Тверская будет стоять. Ну, кому? Зачем это надо?

Поэтому мы делаем максимально большими отрезками. Тверскую делаем в 2 этапа. Один этап в прошлом году, и этот этап до Белорусского уже до конца проходим полностью.

А.Венедиктов
― Я понимаю. Тверская, бульвары, Садовое.

С.Собянин
― Лучше 2 раза по 3 месяца, чем 10 по 3 месяца. Ну, согласитесь, это же был бы абсурд.

А.Венедиктов
― Тогда что нас ожидает в следующем году? Насколько вот эти атаки будут такие вот атаки бульдозерами? Они будут много лет, нет?

С.Собянин
― Алексей Алексеевич, в этом году мы заканчиваем основную реконструкцию центра. Ну, смотрите, кремлевское кольцо (я имею в виду Охотный ряд, Моховую, Китайский проезд, набережную)…

А.Венедиктов
― То есть, вот, центр – всё?

С.Собянин
― Мы заканчиваем в этом году. Бульварное кольцо – в этом году. Садовое кольцо всё – в этом году.

А.Венедиктов
― Так?

С.Собянин
― Тверскую – в этом году. Арбат сделали в прошлом году. Всё, мы основные магистрали заканчиваем в этом году.

А.Венедиктов
― А что в следующем? Вы испугаете сначала. Народ уже напрягся: если он всё закончит в этом году, что будет…

С.Собянин
― То что ж будет делать.

А.Венедиктов
― Да, что будет делать?

С.Собянин
― Заниматься реновацией.

А.Венедиктов
― Да-да-да, вот именно, да. Не. правда? Есть какой-то такой же проект на следующий год, там я не знаю?

С.Собянин
― Нет, там более локальные улицы. У нас достаточно много магистральных дорог, которые находятся в плохом состоянии.

Вообще начинали-то мы же не с центра, Алексей Алексеевич. Вы вспомните, мы начинали с реконструкции вылетных магистралей, реконструировали (НЕРАЗБОРЧИВО).

А.Венедиктов
― Помню.

С.Собянин
― Но тем не менее, еще много таких больших улиц, которые находятся в плохом состоянии.

А.Венедиктов
― Но Москва так построена, что всё равно многие… Вот, на кольцо заходят любое, да? И всё, и стой.

С.Собянин
― А вот я же говорю…

А.Венедиктов
― В этом году всё кончится?

С.Собянин
― Если даже какие-то проекты будут реализовываться в будущем году (а они обязательно будут – речь идет там о набережных, там каких-то улицах и так далее), то вот эти кольца и основные магистрали, которые как раз и образуют проблему с трафиком, они будут реконструированы в этом году до сентября-месяца.

А.Венедиктов
― Мэр Москвы Сергей Собянин у нас в эфире. Еще один вопрос. Вы знаете, вот, главной темой выборов мэра в 2013 году это была тема мигрантского труда. Я хочу понять, что изменилось за 4?.. Хотя, вы отказываетесь говорить, идете вы в 2018 году или нет, тем не менее, эта тема насколько сейчас у действующего мэра вызывает те же самые чувства, как вызывала 4 года назад? И если можно, статистики немного.

С.Собянин
― Из темы №1…

А.Венедиктов
― Да?

С.Собянин
― Она была вообще в «топах» у нас.

А.Венедиктов
― Да.

С.Собянин
― Первое-второе место по беспокойству граждан засильем мигрантов и так далее. Сегодня эта тема шестое место, седьмое место занимает, а то и восьмое. Такой, как бы, горячей истории нет.

А.Венедиктов
― Потому что?

С.Собянин
― Потому что а) большинство этих мигрантов работают легально, у них есть удостоверения, они прошли медицинский осмотр, они платят налоги в бюджет города. Причем, эти налоги, на всякий случай, приличные такие: около 12-14 миллиардов в год это очень большой объем.

А.Венедиктов
― Это мигрантский труд? Ну, как бы, налоги с мигрантского труда?

С.Собянин
― Да, да. Ну, почти половина бюджета небольшой области России, на всякий случай.

А.Венедиктов
― Ну да.

С.Собянин
― Раньше мы там получали ноль, ничего. Просто ничего. Сегодня это другая история.

А.Венедиктов
― А Москва нуждается в труде мигрантов, приезжих вообще? Я не говорю, из Липецкой области или из Казахстана.

С.Собянин
― Конечно. Если бы не нуждалась, так и не было бы мигрантов.

А.Венедиктов
― А, может, они более дешевые просто?

С.Собянин
― Ну, я бы не сказал, что они уж совсем дешевые.

А.Венедиктов
― Ну, не совсем – более дешевые.

С.Собянин
― Ну, несколько более дешевые. Чтобы они не были дешевыми, мы как раз и ввели дополнительные налоги, чтобы отрегулировать рынок труда таким образом, чтобы они не демпинговали на рынке. Не демпинговали. И сегодня регулирование рынка труда происходит в финансовом плане, в денежном формате: нам нужно, ну и налог там будем устанавливать не 4 тысячи, а 5, 6, 7 тысяч и так далее. И таким образом цена этого труда будет расти. Соответственно, и демпинговать они не смогут.

Но тем не менее, должен сказать, что в Москве очень много таких рынков, такого труда, на который просто москвичи не идут. Мы вынуждены брать либо мигрантов, либо приезжих из других регионов. Вообще профицит рабочих мест в Москве составляет более 2-х миллионов рабочих мест. Это вообще, как бы, ну, совершенно такой, уникальный случай.

А.Венедиктов
― Ну да.

С.Собянин
― Обычно в городах, наоборот, дефицит рабочих мест, безработица, а у нас, наоборот, у нас 2,5 миллиона профицит рабочих мест, на которые приезжают люди из Подмосковья, из других регионов либо мигранты. Главное, чтобы эти мигранты были законопослушными и зарегистрированными – в этом была задача. Мы ее решили, в основном.

Сейчас у нас проблема в большей степени со странами, которые вошли в систему ЕврАзЭС, с теми же киргизами, которые приезжают. Я ничего против них не имею, но мне кажется, все-таки, контроль за прохождением, за регистрацией здесь в Москве, чтобы они оставляли отпечаточки пальцев, чтобы они проходили медицинскую экспертизу, на знание русского языка…

А.Венедиктов
― Они просто еще никогда не привыкли, да? Их же не было?

С.Собянин
― Не, они до этого были в этой системе. После того, когда они вошли в ЕврАзЭС, они вышли из этой системы. Мне кажется, надо вернуть ее. Есть поручение соответствующее президента доработать соответствующий федеральный закон – мы над этим работаем. Но эту проблему надо решить.

А.Венедиктов
― Последний вопрос. У нас одна минута. Сергей Семенович, сейчас опять возникла история с дополнительной постройкой храмов, мечетей в городе. Считаете ли вы, что их не хватает? Считаете ли вы, что они переполнены? Будет ли бюджет Москвы в этом принимать участие?

С.Собянин
― Бюджет Москвы в строительстве каких-либо храмов не принимает участия. Это дело жертвователей, самих общин собирать денежки и строить свои храмы.

В чем Москва принимает участие? Москва принимает участие в реставрации памятников культурного наследия.

А.Венедиктов
― Ну, это другая история. Нет, я про строительство. Про новое, новых храмов.

С.Собянин
― Еще раз говорю, в строительстве мы участия не принимаем.

А.Венедиктов
― Но мы же землю выделяем, да?

С.Собянин
― Да, землю предоставляем. Ну, вот, и всё, что мы предоставляем. Всё остальное – будьте здоровы, сами стройте, собирайте деньги и так далее. Конечно, мы помогаем согласовать градостроительные планы, выделить земельные участки. Кстати, это достаточно тоже конфликтный вопрос частенько.

А.Венедиктов
― С жителями в первую очередь.

С.Собянин
― Конечно, с жителями. Кто-то хочет, кто-то не хочет.

А.Венедиктов
― Там, детские садики сносят, да.

С.Собянин
― Не, ну, детские садики мы не сносим. Чего уж такое там говорите?

А.Венедиктов
― Ну, рядом.

С.Собянин
― Ну, не дай бог там. Большинство таких участков абсолютно бесконфликтно согласованы с гражданами. Где возникают конфликты, мы, конечно, стараемся согласовать бесконфликтный участок, уйти на другую территорию.

А.Венедиктов
― Мэр Москвы Сергей Собянин был в нашем эфире. Спасибо большое, Сергей Семенович.

С.Собянин
― Спасибо, Алексей. Спасибо. Всего вам доброго, успехов!