Истории вещей. Как перчатка с пятном от грима попала в коллекцию Бахрушинского музея

Новая героиня рубрики «Истории вещей» — перчатка актрисы Марии Ермоловой, хранящаяся в Государственном центральном театральном музее имени А.А. Бахрушина. Когда-то белая, сегодня она покрыта темными пятнами театрального грима. Но эти пятна не испортили красивый аксессуар — наоборот, они сделали его гораздо более ценным.

Случай в курилке

Эта история произошла в 1900 году в Москве. В Большом театре был аншлаг — давали «Отелло» с известнейшим итальянским актером Томмазо Сальвини в заглавной роли. Сальвини, которому в то время было почти 70, был в прекрасной форме. Как позже напишет в своей книге «Моя жизнь в искусстве» Константин Станиславский, он «незаметно взял в свои руки всю толпу Большого театра». Спектакль был двуязычным — вместе с Сальвини в нем были задействованы русские актеры. Московская публика восприняла эксперимент на ура. Итальянского актера к тому времени здесь хорошо знали и любили — это был пятый (и последний) его приезд в Россию.

Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина

Сальвини отвечал публике взаимностью. В своих мемуарах он писал: «Я не знаю другой публики, которая была так неукротима в своих аплодисментах, как русские». Конечно, также он интересовался и русскими коллегами. Зайдя в антракте в курилку, он разговорился с оказавшимся там же Алексеем Бахрушиным — одним из представителей известного рода промышленников, посвятившим большую часть своей жизни созданию театрального музея. Итальянский актер вдруг спросил Бахрушина: «Скажите, кто ваша первая трагическая актриса в России?» Алексей Александрович увидел входившую в комнату актрису Марию Ермолову и громко сказал: «Вот она!»

Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина

Тогда Сальвини подошел к Марии Николаевне и поцеловал ее руку. Ермолова сильно смутилась и положила вторую руку итальянцу на лоб. Темный грим, который превращал лицо актера в лицо мавра Отелло, отпечатался на белой лайковой перчатке актрисы.

Режиссер Алексей Кондратьев, стоявший рядом, тут же попросил ее снять испорченную перчатку и с поклоном передал ее Алексею Бахрушину: «Перчатка Ермоловой с гримом Сальвини — передаю в Бахрушинский музей».

Мария Ермолова

К 1900 году Мария Николаевна Ермолова действительно была одной из ведущих драматических актрис. Двумя годами позже, в 1902-м, она была удостоена звания заслуженной артистки Императорских театров. За свою жизнь на сцене актриса провела более полувека, впервые ступив на нее подростком.

Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина

Детство Ермоловой прошло в Московском театральном училище и за кулисами Малого театра, где служил ее отец. В 13 лет она попала на маленькую роль девушки-кокетки Фаншетты в водевиле «Жених нарасхват» — это был бенефис ее отца, и тот, зная о мечте дочери, сделал ей такой подарок. Первый большой успех ей принесла роль, доставшаяся случайно: актриса Гликерия Федотова заболела, и вместо нее в спектакле «Эмилия Галотти» заглавную роль сыграла 17-летняя Ермолова. Ее вызывали на бис 12 раз.

Через год, окончив театральное училище, она была принята в труппу Малого. Сначала играла в водевилях, втайне мечтая о серьезных драматических ролях. Через два года, снова волей случая и снова замещая заболевшую Федотову, актирса сыграла Катерину в «Грозе» Александра Островского. В тот вечер, когда Ермолова после спектакля в 17-й раз вышла на сцену на бис, стало ясно: на московском театральном небосклоне зажглась новая звезда.

«Мария Ермолова — это целая эпоха для русского театра, а для нашего поколения это символ женственности, красоты, силы пафоса, искренней простоты и скромности», — позже говорил о ней Станиславский.

Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина

Сама же Ермолова восхищалась итальянским актером Томмазо Сальвини. Спустя девять лет после встречи, в 1909 году, в интервью «Петербургской газете» она призналась: «Мой идеал актера — Сальвини. Вот кто соединяет в себе все, что необходимо иметь актеру! Сальвини — гений, и я перед ним всегда преклонялась…»

Томмазо Сальвини

В их судьбах есть некоторые пересечения: так же как Ермолова, Сальвини дебютировал на профессиональной сцене подростком — в 14 лет, и так же, как она, первую роль получил почти случайно, подменив заболевшего актера.

Годом позже он поступил в труппу Густаво Модены — легендарного итальянского актера, владевшего уникальной техникой естественной игры. «Ты тот, кого я искал!» — с такими словами Модена принял юного Сальвини. Еще через год, в 1844 году, Томаззо играл у него всех молодых главных героев, а к 1860-м уже управлял собственной труппой — в Италии ее называли избраннейшей. Актеры с огромным успехом гастролировали по Европе, США, а также Латинской Америке.

Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина

Мировую славу Томмазо Сальвини принесли заглавные роли в постановках пьес Уильяма Шекспира — помимо Отелло он блестяще играл на многих сценах мира Гамлета, короля Лира, Макбета. Томмазо Сальвини стал популяризатором главного британского драматурга. Возрождение интереса к Шекспиру в Италии считается заслугой Сальвини и его современника, актера Эрнесто Росси.

«Роль Отелло была самая любимая, в “Отелло” я имел самый большой успех. “Отелло” был словно вексель на предъявителя, по которому публика платила аккуратно всякий раз, когда пьеса шла в театре», — вспоминал Сальвини.

Перчатки и их язык

В XIX веке перчатки были неотъемлемой частью как женского, так и мужского гардероба. Изначально они были признаком достатка, так как шились вручную и стоили дорого. Но в начале XIX века англичанин Джеймс Винтер изобрел машину для пошива перчаток. А француз Ксавьер Жювьен выделил 32 типовых размера руки и начал раскраивать их из цельного материала. Массовое производство сделало аксессуар доступнее.

Самым популярным материалом для производства была лайка — мягкая светлая кожа особого дубления. В России, кстати, их шили в Москве на фабрике, основанной купцом Алексеем Федоровичем Бахрушиным. Была ли создана на ней и перчатка Марии Ермоловой, сказать сложно, однако так или иначе она связана с династией Бахрушиных: сегодня перчатка хранится в музее, основанном внуком Алексея Федоровича.

Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина

Без перчаток появиться в обществе считалось неприличным. Обращали внимание на прилегание: чем плотнее перчатка сидела на руке, тем с большим одобрением на ее обладателя смотрели окружающие. Надевали лайковые перчатки с помощью специального приспособления в виде прищепки, руку при этом иногда посыпали пудрой, а застегнуть пуговички помогал особый крючок. Аристократы облачались в перчатки и дома, снимая их только во время игры на фортепьяно или перед едой. При этом класть на стол перчатки считалось неприличным — нужно было положить их на колени и прикрыть салфеткой. Браслеты и кольца надевали поверх перчаток, исключением было обручальное кольцо.

Лайковые женские перчатки пачкались очень быстро, поэтому богатые люди покупали не одну пару, а сразу целую коробку. Перчатки подбирали в тон костюма, но в театр и на бал надевали белые.

Женщинам при встрече целовали руку через перчатку, фривольно отогнуть краешек и поцеловать открытую кожу было позволено только особо близким друзьям. Существовал целый тайный язык: обронить перчатку означало да, теребить одной рукой перчатку — нет. Обронить две перчатки значило признаться в любви, а вывернуть наизнанку — в ненависти.

Материал подготовлен совместно с Государственным центральным театральным музеем имени А.А. Бахрушина.

Добавить комментарий