За последнее время в Нижнем Новгороде произошло столько событий, столько новых проектов и идей выплеснулось в эфир, что, прямо скажем, неловко даже говорить про дверь. Хочется отвлечься на прекрасное, почувствовать свою вовлеченность в планов громадьё.
Комплекс ледового стадиона на 15 000 зрителей в г. Н. Новгороде
Самое прекрасное — это Ледовый дворец. Кто нам покажет дворец? Конечно, кто-нибудь из «мэров», и этот Дворец — Олега Александровича. Кондратов — президент нижегородского «Торпедо». В начале весны он рассказал городу, что «пятнадцатитысячник» проектируется на территории рядом с Комсомольской площадью. Проводится межевание, работы по землеустройству.
«Нашим партнёром, скорее всего, станет французская компания, — сообщил Олег Кондратов. — Переговоры уже начаты и будут продолжены в рамках международной выставки в Каннах.
Это уже говорила заместитель губернатора Наталья Казачкова, украсившая своим руководством делегацию области в Каннах, на выставке недвижимости. Правда, в той же Франции, самое массовое производство, увы, не заводы Рено, Пежо, а «Макдональдс».
Однако, проект Ледового дворца висит в Доме архитектора. Вместе с прекрасным макетом у подножия. Макет настолько качественный, что я сразу догадалась: похоже, проект возили куда-нибудь на показ. Ну не нам ведь — горожанам — такие штуки презентовать? Дело в том, что в Доме архитектора открылась выставка к юбилею муниципального института «НижегородгражданНИИпроект». Открылась тихо, хотя, если я рассуждаю правильно, муниципальный — это тот, заказы которому формируют в сером здании в Кремле. При прежних мэрах там висело напоминание чиновникам: зарплату вам платят горожане. То есть этот проектный институт — именно такая организация, которая так внятно и доходчиво должна все объяснять, показывать и доказывать, чтобы любой гражданин проникся уважением ко всему, что там чертится. Но от настоящей выставки эта сильно отличается как раз тем, что ее создатели в зрителях не нуждаются.
Собрали планшеты в одном месте в одно время, ничуть не заботясь о том, чтобы расширить эту экспозицию до информации, доступной понимаю любого горожанина. Пояснений добавить, схем, инфографику даже, быть может. А так даже не всякий любопытный гражданин поймет, в каком месте города или района расположен тот или иной фрагмент, запроектированный институтом. Но шанс понять и разобраться, у самых пытливых, все-таки есть. Тем более картинки -захватывающие!
Например, какой-то механизм с винтами на улице Рождественская. Проект называется «Концепция размещения подземной автостоянки на 1600 машин». Стоянка -подземная, соответственно, «винты» — это спуски и подъемы. Ничего страшного в подземном строительстве нет, и, если геология позволяет, можно испещрить хоть всю территорию подземными ходами. Сравнительно недавно появился рекламный фильм как бы про Нижний Новгород, но больше про хороших его руководителей, так вот в этом фильме есть сюжет про штольни. Олег Кондратов в резиновых сапогах и эффектной экипировке ходит со специалистом по подземным лабиринтам, в которых с неудержимой силой сочится вода. В кадре воды немного, но закадровый комментарий утверждает, что иногда случаются мощные потоки. Конечно, это не повод отказаться от мечты раскопать Рождественскую для машин. Жаль, что для убедительности к проекту не прилагается экономическое обоснование: насколько оправдано такое строительство именно в этой части города?
Париж, известно, рыли веками — на 16 этажей в глубину! Но сейчас там любой проект тщательнейшим образом сервируют для горожан, максимально информируют о его составляющих. Могу сравнить: в апреле видела, как на месте знаменитого «чрева Парижа», где стоит гигантский торговый комплекс с надземной частью от Рикардо Бофилла, строят новый шатер. «Бофилла» убрали, поставили мощные, как у железных мостов, конструкции, чтобы перекрыть все это пространство размером с квартал, организовать зеленый холм со световыми фона рями. На заборе по всему периметру -картинки и планы проекта, история места. Есть отдельная площадка для наблюдателей: поднимаешься по ступенькам, чтобы сверху смотреть на стройку, сопоставлять ее панорамы с рисунками, представленными тут же на этой информационной площадке. Поток туристов в Париже настолько плотный, что любое зрелище востребовано. Главное — они умеют это создавать, потому и получают от своих затей прибыль. Кроме того, сами граждане настолько активны, что ни за что не пропустят сомнительных трат из городской казны — потребуют объяснений. Французы при малейшем подозрении собираются на площадях с плакатами, и по неполитическим вопросам власти стараются сразу сомнений не допускать — все рассказывать и показывать. Так что за несколько веков французы построили, по сути, два города: надземный и подземный, которые плотно и эффективно слиты в один Париж.
У нас пока — концепции. Есть ощущение, что подобные концептуальные предположения никуда и ни во что не встроены — общей стратегии развития города нет. Думать надо и прикидывать варианты надо — это -без сомнения.
Вот только на последнем Градсовете обсуждался проект гостиницы с подземной автостоянкой — на Скобе, где Рождественская пересекается с Зеленским съездом. Объект встает как раз на месте одного из выездов с «концептуальной» автостоянки с винтами. Здесь в 19 веке был Нижнепосадский гостиный двор, и новая гостиница имитирует его масштаб и формы, при этом окончательно формирует небольшую завершенную площадь, ликвидировав «выгрыз», так и не ставший сквером или чем-нибудь еще. Значит, никакого входа-выхода на общую автостоянку здесь уже не будет, значит, схема «концептуальной» парковки будет уже другая. Хотя, главное, конечно, «где деньги, Зин?».
Деньги, похоже, вертятся вокруг спорта. Иногда вдруг мерещится, что Сочи — где-то совсем рядом, на территории нашей области: мы все готовимся к крупным спортивным событиям. На выставке «Нижегородграждан-НИИпроекта» в Доме архитектора из новых проектов большинство объектов — спортивные сооружения. Только вокруг стадиона «Водник» нарисовано несколько штук. Футбольное поле будет с подогревом, атлетическая площадка для бега — с препятствиями, под трибунами — раздевалки, крытый каток -вместо хоккейной коробки. Только вот зачем разогревать «Водник», если футбол переместится на Стрелку?
На том же Градостроительном совете обсуждался проект футбольного стадиона на Стрелке, под этот же проект искали партнеров в Каннах, и проект на эту же тему показан в развеске «НижегородгражданНИИпроек-та» в Доме архитектора. Построить такой стадион стоит больших усилий, так что, вероятно, на «Водник» ничего не останется. Однако, правильно отметила Наталья Казач-кова в итоговом интервью после MIPIM: «Развитие именно прилегающих к стадиону территорий вызывало интерес со стороны участников выставки». Стадион придумают и построят — любой! А вот что будет вокруг -это интересно не только инвесторам. Очевидно, что всякий стадион — неизбежно! -это место отчуждения. Посмотрите: хоть блистательная мюнхенская «Арена», хоть московский «Олимпийский» или «Лужники» — это пустыри в будни, с редкими тренирующимися бегунами. Их потому так и строят на отдалении, чтобы возбужденная толпа болельщиков успела остыть, добираясь до города. У нас так не получится. Поэтому особенно важно понимать, что же будет вокруг стадиона на Стрелке. Но ответа нет. И вряд ли его смогут дать архитекторы. Это не нарисуешь, это требует активной коммуникации представителей разных сфер деятельности. Ведь очевидно, такие проблемы решают в иной плоскости — социального проектирования, прежде всего.
У нас же пока никакой коммуникации не наблюдается. Муниципальному институту, как могильщику, заказали сделать проект расширения улицы Горького до 6 полос. Известная история: за счет парка Кулибина. Торговля хитрая — мол, всего одна аллея будет снесена. Проект называется не «Расширение магистрали», а «Комплексное благоустройство улицы» — не придерешься! Правда, граждане придираются, вместе с писателем Прилепиным. И депутаты Городской думы не относятся к этому проекту однозначно. И то понятно: скорость хоть на двух, хоть на 6 полосах будет одна. Значит, расширение — это больше машин поместится в ширину. Поток будет плотнее. Но что с этой плотностью делать дальше? На пересечении с Ошарской? На площади Свободы? Ответа нет. Нет цифр и показателей, есть иллюзия, будто 6 полос что-то улучшат. И все прекрасно понимают, единственное улучшение -обеспечить работой несколько фирм. За счет города, его ресурса, за счет нас с вами -налогоплательщиков.
… И вот тут я все-таки неизбежно дошла до двери. Многие ее видели и пользовались. Это крайняя дверь из входа-выхода из метро «Горьковская» по направлению к Звездинской. Тот, кто проектировал этот выход, не имел представления о том, как перемещаются люди, как они держатся за ручки, как открывают двери, как ведут себя в толпе. Там учтены какие-нибудь градостроительные оси, привязки по участку и прочая чертежная специфика. Но обычный горожанин, попавший в час пик в поток подобных граждан, проигнорирован. Есть простая закономерность: вода и человек ищут самый короткий путь — по закону сохранения энергии.
Поэтому все, кто выходят, стремятся как раз к этой крайней двери — она ближе к повороту на площадь. Странно было бы выходить так, чтобы потом сразу разворачиваться на 90 градусов — это противоестественно. Точно так же люди, идущие к метро, подходят к этой же крайней двери, это — самый короткий путь — они выбирают исключительно интуитивно. Люди вообще большую часть действий производят привычным способом, призывать «включать мозги» — значит, давать дополнительную нагрузку, а в городе и так передвижение комфортным не назовешь. В результате оба потока сталкиваются у одной двери, испытывая взаимное раздражение. И эта реакция была запроектирована, хотя, вероятно, тоже на автомате, хотя в рабочее время все-таки лучше больше думать и воображать. Почему-то я запомнила, будто этот выход из метро проектировал «Гражданпроект». Но ведь проект был заказан и прошел массу согласований и обсуждений. Значит, никто не подумал, как будет работать одна единственная дверь — самая востребованная из всего ряда.
Улица Горького. Парк им. Кулибина